Все о знакомствах


История моего знакомства с

Несмотря на мое болезненное состояние, которое опять немного увеличилось, я слышу и знаю дивные минуты. Гоголь, спокойный и веселый, ушел от меня. Гоголь сказал нам, что ему надобно скоро ехать в Петербург, чтоб взять сестер своих из Патриотического института, где они воспитывались на казенном содержании. Все мои гости тут были П.

Записки мои потеряют не только большую половину своей занимательности, но и большую половину очевидности, то есть способности изъяснить предмет, о важности которого распространяться не нужно. Я удостоверен, что они были получены Гоголем, потому что в одном своем письме Погодин очень неделикатно напоминает об них Гоголю, тогда как он дал честное слово нам, что Гоголь никогда не узнает о нашей складчине; но вот что непостижимо: Загоскин начал показывать и хвастаться книгами, потом табакерками и, наконец, шкатулками. Гоголь хвалил его за веселость, но сказал, что он не то пишет, что следует, особенно для театра. У меня осталось в памяти, что на нем был пестрый светлый жилет с большой цепочкой. Мать Гоголя должна была весною приехать за дочерьми в Москву.

Девушка сняла о себе небольшой ролик:

Обнимаю вас и целую несколько раз. Можно себе представить нашу радость при таком сюрпризе.

Я печатно предлагал всем друзьям и людям, коротко знавшим Гоголя, написать вполне искренние рассказы своего знакомства с ним и таким образом оставить будущим биографам достоверные материалы для составления полной и правдивой биографии великого писателя.

Это была бы, по моему мнению, истинная знакомства в москве телефон истории русской литературы и потомству. Не знаю, принято ли кем-нибудь мое предложение, но я почти исполнил свое намерение. Какая причина заставила меня изменить цели, с которою писана книга? Первый вопрос разрешается легко: Причины же, почему я так поступил, состоят в следующем: Я думаю, что мой искренний, никаким посторонним чувством не подкрашенный рассказ может бросить истинный свет не на великого писателя для которого, говорят, это не важноа на человека.

Мне кажется, что дружба моя к Гоголю и долг его памяти требуют от меня такого поступка. Записки мои потеряют не только большую половину своей занимательности, но и большую половину очевидности, то есть способности изъяснить предмет, о важности которого распространяться не. В году, кажется весною, история моего знакомства с, когда мы жили в доме Слепцова на Сивцевом Вражке, Погодин привез ко мне, в первый раз и совершенно неожиданно, Николая Васильевича Гоголя.

Я прочел, история моего знакомства с, впрочем, "Диканьку" нечаянно: Можно себе представить нашу радость при таком сюрпризе. Не вдруг узнали мы настоящее имя сочинителя; но Погодин ездил зачем-то в Петербург, узнал там, кто такой был "Рудый Панько", познакомился с ним и привез нам известие, что "Диканьку" написал Гоголь-Яновский.

Итак, это имя было уже нам известно и драгоценно. По субботам постоянно обедали у нас и проводили вечер короткие мои приятели. В один из таких вечеров, в кабинете моем, находившемся в мезонине, играл я в карты в четверной бостон, а человека три не игравших сидели около стола. В комнате было жарко, и некоторые, история моего знакомства с, в том числе и я, сидели без фраков. Вдруг Погодин, без всякого предуведомления, вошел в комнату с неизвестным мне, очень молодым человеком, подошел прямо ко мне и сказал: Я очень сконфузился, бросился надевать сюртук, бормоча пустые слова пошлых рекомендаций.

Во всякое другое время я не так бы встретил Гоголя. Все мои гости тут были П. Щепкин -- прочих не помню тоже как-то озадачились и молчали. Прием был не то что холодный, но конфузный. Игра на время прекратилась, история моего знакомства с, но Гоголь и Погодин упросили меня продолжать игру, потому что заменить меня было некому.

Скоро, однако, прибежал Константин, история моего знакомства с, бросился к Гоголю и заговорил с история моего знакомства с с большим чувством и пылкостью. Я очень обрадовался и рассеянно продолжал игру, прислушиваясь одним ухом к словам Гоголя, но он говорил тихо, история моего знакомства с, и я ничего не слыхал. Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: В платье Гоголя приметна была претензия на щегольство.

У меня осталось в памяти, что на нем был пестрый светлый жилет с большой цепочкой. У нас остались портреты, изображающие его в тогдашнем виде, подаренные впоследствии Константину самим Гоголем.

К сожалению, я совершенно не помню моих разговоров с Гоголем в первое наше свидание; но помню, что я часто заговаривал с. Через час он ушел, сказав, что побывает у меня на днях, как-нибудь поранее утром, и попросит сводить его к Загоскину, с которым ему очень хотелось познакомиться и который жил очень близко от. Константин тоже не помнит своих разговоров с ним, кроме того, что Гоголь сказал про себя, что он был прежде толстяк, а теперь болен; но помнит, что он держал себя неприветливо, небрежно и как-то свысока, чего, разумеется, не было, но могло так показаться.

Ему не понравились манеры Гоголя, который произвел на всех без исключения невыгодное, несимпатичное впечатление. Отдать визит Гоголю не было возможности, история моего знакомства с, потому что не знали, где он остановился: Гоголь не хотел этого сказать. Через несколько дней, история моего знакомства с, в продолжение которых я уже предупредил Загоскина, что Гоголь хочет с ним познакомиться и что я приведу его к нему, явился ко мне довольно рано Николай Васильевич.

Я обратился к нему с искренними похвалами его "Диканьке", но, видно, слова мои показались ему обыкновенными комплиментами, история моего знакомства с, и он принял их очень сухо. Вообще в нем было что-то отталкивающее, не допускавшее меня до искреннего увлечения излияния, к которым я способен до излишества. По его просьбе мы скоро пошли пешком к Загоскину. Дорогой он удивил меня тем, что начал жаловаться на свои болезни я история моего знакомства с знал тогда, что он говорил об этом Константину и сказал даже, что болен неизлечимо.

Смотря на него изумленными и недоверчивыми глазами, история моего знакомства с, потому что он казался здоровым, я спросил его: Дорогой разговор шел о Загоскине. Гоголь хвалил его за веселость, но сказал, что он не то пишет, что следует, особенно для театра.

Я легкомысленно возразил, что у нас писать не о чем, что в свете все так однообразно, история моего знакомства с, гладко, прилично и пусто. Может история моего знакомства с, он выразился не совсем такими словами, но мысль была точно та. Я был ею озадачен, особенно потому, что никак история моего знакомства с ожидал ее услышать от Гоголя. Из последующих слов я заметил, что русская комедия его сильно занимала и что у него есть свой оригинальный взгляд на.

Надобно сказать, что Загоскин, также давно прочитавший "Диканьку" и хваливший ее, в то же время не оценил вполне, а в описаниях украинской природы находил неестественность, напыщенность, восторженность молодого писателя; он находил везде неправильность языка, даже безграмотность. Последнее очень было забавно, потому что Загоскина нельзя было обвинить в большой грамотности. Он даже оскорблялся излишними, преувеличенными, по его мнению, нашими похвалами.

Но по добродушию своему и по самолюбию человеческому ему приятно было, что превозносимый всеми Гоголь поспешил к нему приехать. Он принял его с отверстыми объятьями, с криком и похвалами; несколько раз принимался целовать Гоголя, потом кинулся обнимать меня, бил кулаком в спину, называл хомяком, сусликом и пр. Загоскин говорил без умолку о себе: Все знают, что это совершенный вздор и что ему искренно верил один Загоскин. Гоголь понял это сразу и говорил с хозяином, как будто век с ним жил, совершенно в пору и в меру.

Он обратился к шкафам с книгами Тут началась новая, а для меня уже старая история: Загоскин начал показывать и хвастаться книгами, потом табакерками и, наконец, шкатулками. Я сидел молча и забавлялся этой сценой. Но Гоголю она наскучила довольно скоро: В этот проезд Гоголя история моего знакомства с Полтавы в Петербург наше знакомство не сделалось близким. Не помню, через сколько времени Гоголь опять был в Москве проездом, на самое короткое время; был у нас и опять попросил меня ехать вместе с ним к Загоскину, на что я охотно согласился.

Мы были у Загоскина также поутру; он по-прежнему принял Гоголя очень радушно и любезничал по-своему; а Гоголь держал себя также по-своему, то есть говорил о совершенных пустяках и ни слова о литературе, хотя хозяин заговаривал о ней не один. Замечательного ничего не происходило, кроме того, что Загоскин, показывая Гоголю свои раскидные кресла, так прищемил мне обе руки пружинами, что я закричал; а Загоскин оторопел и не вдруг освободил меня из моего тяжкого положения, в котором я был похож на растянутого для пытки человека.

От этой потехи руки у меня долго болели. Гоголь даже не улыбнулся, но впоследствии часто вспоминал этот случай и, не смеясь сам, так мастерски его рассказывал, что заставлял всех хохотать до слез.

Вообще в его шутках было очень много оригинальных приемов, выражений, складу и того особенного юмора, который составляет исключительную собственность малороссов; передать их невозможно. Впоследствии бесчисленными опытами убедился я, что повторение Гоголевых слов, от которых слушатели валялись со смеху, история моего знакомства с он сам их произносил, -- не производило ни малейшего история моего знакомства с, когда говорил их я или кто-нибудь.

И в этот приезд знакомство наше с Гоголем не подвинулось вперед, но, кажется, он познакомился с Ольгой Семеновной и с Верой. В году мы жили на Сенном рынке, в доме Штюрмера. Гоголь между тем успел уже выдать история моего знакомства с и "Арабески". Великий талант его оказался в полной история моего знакомства с.

Свежи, прелестны, благоуханны, художественны были рассказы в "Диканьке", но в "Старосветских помещиках", в "Тарасе Бульбе" уже являлся великий художник с глубоким и важным значением.

Мы с Константином, моя семья и все люди, способные чувствовать искусство, были в полном восторге от Гоголя. Надобно сказать правду, что, кроме присяжных любителей литературы во всех слоях общества, молодые люди лучше и скорее оценили Гоголя. Московские студенты все пришли от него в восхищение и первые распространили в Москве громкую молву о новом великом таланте.

В один вечер сидели мы в ложе Большого театра; вдруг растворилась дверь, вошел Гоголь и с веселым, дружеским видом, какого мы никогда не видели, протянул мне руку с словами: Константин, едва ли не более всех история моего знакомства с значение Гоголя, забыл, где он, и громко закричал, что обратило внимание соседних лож. Это было во время антракта. Ефремов, выпуча глаза также от изумления и радости, история моего знакомства с, побежал в кресла и сообщил эту новость покойному Станкевичу и еще кому-то из наших знакомых.

В одну минуту несколько трубок и биноклей обратились на нашу ложу, и слова "Гоголь, Гоголь" разнеслись по креслам. Не знаю, заметил ли он это движение, только, сказав несколько слов, что он опять в Москве на короткое время, Гоголь уехал. Несмотря на краткость свидания, мы все заметили, что в отношении к нам Гоголь совершенно сделался другим человеком, между тем как не было никаких причин, которые во время его отсутствия могли бы нас сблизить. Самый приход его в ложу показывал уже уверенность, что мы ему обрадуемся.

Мы радовались и удивлялись такой перемене. Впоследствии, из разговоров с Погодиным, я заключил то же думаю и теперьчто его рассказы об нас, о нашем высоком мнении о таланте Гоголя, о нашей горячей любви к его произведениям произвели это обращение.

После таких разговоров с Погодиным Гоголь немедленно поехал к нам, не застал нас дома, узнал, что мы в театре, и явился в нашу ложу. Гоголь вез с собою в Петербург комедию, всем известную теперь под именем "Женитьба"; тогда называлась она "Женихи". Он сам вызвался прочесть ее вслух в доме у Погодина для всех знакомых хозяина.

Погодин воспользовался этим позволением и назвал столько гостей, что довольно большая комната была буквально набита битком. И какая досада, я захворал и не мог слышать этого чудного, единственного чтения. К тому же это случилось в субботу, в мой день, а мои гости не были приглашены на чтение к Погодину. Разумеется, Константин мой был. Гоголь до того мастерски читал, или, лучше сказать, играл свою пьесу, что многие понимающие это дело люди до сих пор говорят, что на сцене, несмотря на хорошую игру актеров, особенно господина Садовского в роли Подколесина, эта комедия не так полна, цельна и далеко не так смешна, как в чтении самого автора.

Я совершенно разделяю это мнение, потому что впоследствии хорошо узнал неподражаемое искусство Гоголя в чтении всего комического. Слушатели до того смеялись, что некоторым сделалось почти дурно; но, увы, комедия не была понята!

Большая часть говорила, что пьеса неестественный фарс, но что Гоголь ужасно смешно читает. Гоголь сожалел, что меня не было у Погодина; назначил день, история моего знакомства с, в который хотел приехать к нам обедать и прочесть комедию мне и всему моему семейству, история моего знакомства с.